Rhinocytology: an undervalued diagnostic test?

Full Text

Введение

Среди хронических ринитов, к которым относят аллергический ринит (АР), неаллергический неинфекционный ринит (НАР) и локальный аллергический ринит (ЛАР), наиболее легко диагностируемым является АР [1–5]. Его классические симптомы (ринорея, заложенность носа, чихание, зуд носа, иногда в сочетании с аллергическим конъюнктивитом и/или бронхиальной астмой) и общепринятая классификация (интермиттирующий АР (симптомы беспокоят менее 4 дней в неделю или менее 4 нед в году) и персистирующий АР (симптомы беспокоят более 4 дней в неделю и более 4 нед в году)) широко признаны клиницистами. Со временем у пациента фенотипы ринита могут меняться и даже сочетаться друг с другом (комбинированный фенотип или смешанный ринит) [2, 5].

По определению консенсусной группы экспертов, НАР — хронический ринит без клинических проявлений эндоназальной инфекции и системного аллергического воспаления (т. е. у больных результаты кожных проб и специфических иммуноглобулинов E (sIgE) в сыворотке крови отрицательные) [1]. Также пациенты с НАР могут быть классифицированы как минимум на 6 подгрупп: медикаментозный ринит (например, вызванный приемом нестероидных противовоспалительных препаратов, гормональных контрацептивов, a-, b-адреноблокаторов, ингибиторов ангиотензинпревращающего фермента, злоупотреблением деконгестантов и т. п.); профессиональный ринит; гормональный ринит (например, у беременных, больных акромегалией, гипотиреозом и т. д.); ринит, вызванный пищевыми продуктами; старческий и идиопатический ринит [1, 3–5]. Как отмечают D. Myszkowska и соавт., в Международной классификации болезней 11-го пересмотра НАР указан не в группе хронического ринита, как ранее, а в группе вазомоторного ринита и АР [6].

За рубежом в классификации хронических ринитов также широко используют отдельную форму — так называемый ЛАР [7–11]. Этот термин впервые ввели C. Rondón и соавт. в 2012 г. применительно к пациентам с отрицательными результатами аллергообследования, у которых, однако, sIgE к причинно-значимому аллергену определяются локально, в назальном секрете, и/или также отмечаются положительные провокационные назальные тесты с причинно-значимым аллергеном [7]. Однако данные тесты (как и тест активации базофилов) трудоемки для использования в повседневной практике или имеют низкую чувствительность и показывают противоречивые результаты [8, 9]. Вероятно, этим объясняется широкая вариабельность заболеваемости ЛАР (по данным разных источников, от 3 до 85 % у неатопических больных с назальными симптомами, в том числе детей) [7–10]. В недавнем систематическом обзоре и метаанализе, включившем результаты обследований 3400 пациентов с хроническим ринитом, подтверждено наличие ЛАР у 24,7 % взрослых больных [9]. Примерно столько же случаев ЛАР (21 %) после проведения провокационного назального теста клещами домашней пыли и пыльцой трав диагностировали у детей, проживающих в Польше [10]. Как отмечают авторы, ЛАР чаще встречался среди девочек и больных тяжелым ринитом и бронхиальной астмой. Несмотря на большое число исследований, в которых анализировались распространенность, фенотип и механизмы развития ЛАР, остается много нерешенных вопросов. По недавнему заключению T. Terada и R. Kawata, ЛАР — не просто начальное состояние AР (по типу Т2-воспаления), а уникальная форма хронического ринита, которая не является ни классическим АР, ни НАР [11].

Хотя патогенез хронических ринитов до сих пор точно не установлен, ключевыми цитокинами в воспалительном каскаде многих фено-и эндотипов ринита являются интерлейкины (IL) 4, 5 и 13, которые влияют на эпителиальный барьер слизистой оболочки носа, дифференциацию Т-клеток, их активацию и т. п. [1–3]. Традиционно AР считается результатом иммунного ответа, приводящего к системной продукции IgE, в отличие от ЛАР, когда уровня sIgE антител слизистой оболочки может быть достаточно для активации назальных клеток, но недостаточно, чтобы связаться с тучными клетками или обнаружить в свободном состоянии в сыворотке крови [2].

В механизмах запуска аллергических реакций при АР основную роль играют активация Т- и В-клеток и продукция IL-4 при участии аллергенспецифических Th2-клеток [5]. После связывания IL-4 с сигнальной молекулой STAT6 на наивных Th0-клетках и активации белка GATA3 Th2-клетки продолжают высвобождать цитокины IL-4, IL-5 и IL-13, которые активируют В-клетки и способствуют их дифференцировке в плазматические клетки, продуцирующие sIgE [2, 5]. Связывание sIgE с высокоаффинными рецепторами FcεRI IgE на поверхности эффекторных клеток — тучных клеток и базофилов — приводит к их дегрануляции и высвобождению простагландина D₂, лейкотриенов, гистамина и других медиаторов с последующим развитием классических симптомов АР.

При ЛАР местную продукцию sIgE в назальном секрете подтверждают данные, демонстрирующие увеличение их уровней после воздействия аллергенов в естественных условиях или проведения провокационного назального теста различными аллергенами. В дальнейшем происходит стимуляция тучных клеток и базофилов, экспрессирующих на своей поверхности IgE, что приводит к секреции триптазы, гистамина, цистеиновых лейкотриенов и простагландина D₂, которые затем стимулируют местные сенсорные нервные и сосудистые рецепторы в слизистой оболочке носа. Тучные клетки выделяют хемотаксические агенты и активирующий фактор тромбоцитов, способствуя развитию воспаления, локальной продукции sIgE и активации эозинофилов [5, 8, 9]. Изучение клеточного состава лаважной жидкости из носа после назального провокационного теста с помощью проточной цитометрии подтверждает IgE-опосредованный воспалительный ответ у пациентов с ЛАР, причем повышение уровней эозинофилов, базофилов, тучных клеток, CD3⁺ и CD4⁺ Т-клеток и sIgE в назальном секрете наряду с характерными провоспалительными медиаторами (триптаза и эозинофильный катионный белок) также имеет место при естественном воздействии аэроаллергенов [5, 8, 9].

Неаллергический ринит с эозинофильным синдромом не связан с локальной продукцией sIgE, что отличает его от ЛАР. Эозинофильное воспаление слизистой оболочки носа в сочетании с возможным неспецифическим высвобождением гистамина подтверждается повышенным содержанием эозинофилов в цитологическом образце у таких больных, не имеющих признаков аллергии или другой патологии носа (например, полипов).

Нейтрофильный НАР — клеточный воспалительный фенотип, который характеризуется инфильтрацией >20 % нейтрофилов при цитологии назального секрета без присутствия бактерий или спор/гиф грибов и является самым распространенным и легким видом хронического ринита [1–3, 5]. Напротив, такие клеточные воспалительные фенотипы, как НАР с эозинофилами и тучными клетками, НАР с тучными клетками и смешанный, или перекрывающийся, ринит, эксперты оценивают как трудно поддающиеся терапии риниты, которые обычно встречаются реже. В наших реалиях это объясняется еще тем, что при анализе риноцитограмм подсчет тучных клеток не проводят.

В целом обнаружение в назальном секрете эозинофилов является отличным скрининговым тестом для ЛАР, но из-за низкой специфичности для подтверждения диагноза нужно провести провокационный назальный тест, что также недоступно в рутинной практике. Как подчеркивают эксперты, отсутствие эозинофилов в цитологии назального секрета необязательно исключает АР или НАР, но их наличие имеет важное значение для диагностики [1, 5, 12–19].

Для медикаментозных ринитов описаны 3 патогенетических механизма: местный воспалительный (когда употребление препарата вызывает прямое изменение воспалительных медиаторов в слизистой оболочке носа, например при нестероидных противовоспалительных препаратах, которые ингибируют циклооксигеназу-1, что приводит к снижению уровня простагландина E₂ и увеличению продукции лейкотриенов); нейрогенный (возникает после использования антигипертензивных и сосудорасширяющих препаратов, модулирующих нейронную стимуляцию, что приводит к последующим изменениям слизистой оболочки носа) и идиопатический (определенный механизм неизвестен). В результате применения ингибиторов ангиотензинпревращающего фермента повышается образование брадикинина, что приводит к расширению сосудов и сокращению гладких мышц бронхов (пациента беспокоит кашель), а также к насморку и назальной обструкции [2, 5].

В качестве дифференциальной диагностики у каждого пациента с хроническим ринитом следует рассмотреть вопрос наличия/отсутствия хронического синусита с назальными полипами или без них [20].

Суммируя сказанное, в соответствии с результатами лабораторных данных пациентов с хроническим ринитом можно классифицировать на 3 группы: имеющих АР (положительные результаты кожных проб и/или повышенный уровень sIgE в крови), ЛАР (отрицательные результаты кожных проб и нормальный уровень sIgE, но положительный назальный провокационный тест) и НАР (результаты аллергообследования и назального провокационного теста отрицательные).

Практика показывает, что эти методы не всегда позволяют поставить точный диагноз многим больным хроническим ринитом, даже если их параллельно наблюдают врачи 2 специальностей: оториноларингологи и аллергологи-иммунологи. Такой комплексный подход важен для дифференцированного подхода к диагностике хронических ринитов. Как правило, сначала оториноларинголог проводит общий оториноларингологический осмотр с помощью передней риноскопии для выявления анатомических особенностей (состояние носовой перегородки, носовых раковин, наличие полипов и т. п.) и характерных признаков ринита (например, ярко-красный или цианотичный/серый цвет слизистой оболочки в период обострения АР; пятнистость (мраморность) слизистой оболочки (симптом Воячека) и т. п.) [2, 20]. Также эндоскопическое исследование полости носа способствует уточнению причин хронического ринита. Однако на окончательный диагноз могут повлиять условия и/или ограничения, связанные с консультациями аллерголога-иммунолога. Во многих случаях это прежде всего недостаточный объем аллергообследования (отсутствие высокоспецифичных тестов для определения уровня sIgE к широкому спектру ингаляционных аллергенов); отсутствие возможности определить уровни sIgE к причинно-значимым аллергенам локально, в назальном секрете (недоступно для России), или невозможность широкого использования в практике провокационного назального теста с различными аллергенами (который настоятельно рекомендуют эксперты для диагностики ЛАР даже у детей) и т. п. [2, 6, 8]. Эти и многие другие факторы могут стать причиной недооценки этиологии хронического ринита и его эндотипов.

Также проблема осложняется тем, что клиническое сходство назальных симптомов хронического ринита может привести к многочисленным ошибкам в диагностике и лечении таких больных. Так, при ЛАР больных беспокоят характерные для АР симптомы и четкая связь обострения заболевания с контактом с аллергеном, однако отрицательные результаты аллергообследования вводят врачей в заблуждение. Такие клинические особенности, как положительный результат провокационного назального теста, повышение уровня sIgE в назальном секрете, связь с бронхиальной астмой и т. п., часто встречаются у больных не только ЛАР, но и АР и неаллергическим ринитом. К тому же, в отличие от зарубежных исследователей, не все российские оториноларингологи и аллергологи-иммунологи в повседневной практике признают ЛАР в качестве диагноза.

Поскольку риниты характеризуются сложными молекулярными механизмами развития, а общепринятые биомаркеры диагностики отсутствуют, оценка эндотипов хронических ринитов затруднена в реальной практике [2].

В недавней публикации М.А. Завалий и соавт. выделили следующие причины неэффективности диагностики АР и НАР: отсутствие различных подтипов хронических ринитов в Международной классификации болезней 10-го пересмотра и принятой классификации хронических ринитов, а значит, и стандартизированных методов их диагностики, которые должны учитывать многообразие форм заболевания [21]. Авторы обследовали 1040 пациентов в возрасте 18–65 лет с хроническим ринитом, у которых отмечались 2 или более назальных симптомов: заложенность и/или выделения из носа, многократное чихание длительностью более 12 нед. Результаты показали, что больных АР было в 2 раза больше (60,6 %) по сравнению с НАР (29,6 %) и их соотношение 1:2 резко отличалось от европейских стран, где этот коэффициент равен 1:4 [21].

Что еще может помочь клиницистам в уточнении диагноза и этиологии хронического ринита? Одним из таких вариантов ученые рассматривают цитологию назального секрета — риноцитологию, с помощью которой определяют типы и количество различных клеток полости носа и затем на их основании оценивают патологические состояния, связанные с конкретным заболеванием (например, АР или неаллергический ринит) [1–7].

Большой вклад в изучение риноцитологии внесла группа ученых из Италии под руководством профессора M. Gelardi, а в России — школа профессора Н.А. Арефьевой [12–18]. Как правило, у здоровых лиц в риноцитограмме не находят никаких клеток, кроме единичных нейтрофилов и плоскоклеточного эпителия [12–18]. Следовательно, наличие в цитологии назального секрета воспалительных клеток (эозинофилы, нейтрофилы, лимфоциты, тучные клетки, а также грибы и бактерии) следует рассматривать как явный признак ринита или иной патологии носа [12–19]. Также это исследование может помочь отличить воспалительные заболевания носа от невоспалительных, АР от неаллергического и инфекционного ринита, ринит вирусной этиологии — от бактериальных инфекций, а после получения результатов — целенаправленно подобрать препарат в зависимости от доминирующей клеточной популяции [12, 17–19].

Главное достоинство метода состоит в том, что на основании результатов риноцитологических исследований выделено несколько новых типов НАР, что привело к изменениям в классификации ринитов. В частности, клеточная классификация НАР, основанная на профиле превалирования тех или иных воспалительных клеток, включает неаллергический ринит с наличием эозинофилов, неаллергический ринит с наличием тучных клеток, неаллергический ринит с наличием нейтрофилов и неаллергический ринит с наличием эозинофилов и тучных клеток [1–5, 19]. Еще в 1981 г. R.L. Jacobs и соавт. первыми описали самый распространенный тип воспалительного НАР – неаллергический ринит с наличием эозинофилов (синдром NARES) [22].

Методы

Для риноцитологического исследования зарубежные эксперты предлагают использовать материал, полученный путем соскоба из носа у взрослых пациентов, и мазок из носа у детей, причем независимо от возраста [6, 12, 18]. Предварительные условия перед взятием материала не оговорены ни в одном из исследований, включая позиционные документы [1, 2, 12–19]. Кроме того, детально не изучено влияние лекарственных средств на клеточный состав назального секрета. В своей практике мы рекомендовали всем детям отменять прием топических деконгестантов, назальных кортикостероидов и/или антигистаминных препаратов за 2 дня до взятия мазка, антибактериальных препаратов — не менее чем за 5 дней, а также не промывать нос и не высмаркиваться в течение 10 ч [23].

Проведение риноцитологии включает 3 этапа:

1) отбор поверхностных клеток со слизистой оболочки носа оториноларингологом при прямой риноскопии или врачом/медсестрой с помощью стерильной щетки мягкими вращающимися движениями в области средней части нижней раковины [17]. За рубежом используют специальные устройства для сбора материала, например Rhino-probe (Arlington, USA);

2) перенос собранных клеток на стекло и окрашивание методом Гимза–Романовского, который позволяет идентифицировать воспалительные (нейтрофилы, эозинофилы, лимфоциты и тучные клетки) и нормальные клетки слизистой оболочки (реснитчатые и слизистые), а также бактерии и грибы при их наличии;

3) анализ морфологии и количества клеток с помощью оптического микроскопа с увеличением до ×1000 и подсчет не менее 50 полей зрения [15, 17, 18].

Для оценки риноцитограмм за рубежом используют автоматический анализ по шаблонам, а с недавних пор — программы искусственного интеллекта [23]. Еще в начале 2000-х годов внедрение современных сканирующих систем для цитологических препаратов и доступность новых высококачественных цифровых микроскопов позволили создать программные системы для врачей [14]. Так, созданная на основе анализа Rhino-Cyt программа позволяет в гистологических образцах слизистой оболочки носа идентифицировать и классифицировать уже 9 типов клеток, включая реснитчатые, муцинозные, базальные, поперечно-полосатые клетки, нейтрофилы, эозинофилы, тучные клетки, лимфоциты, метапластические клетки [12].

Количество клеток каждого типа выражают в процентах от общего числа (включая муцинозные и клетки мерцательного эпителия), а также в абсолютных значениях или полуколичественно [5–7]. Оценку риноцитограмм за рубежом проводят с использованием стандартизации, описанной в Атласе риноцитологии М. Gelardi и соавт. (табл. 1) [17].

Таблица 1. Количественная и полуколичественная оценка результатов цитологии назального секрета [17]

Table 1. Quantitative and semiquantitative grading of nasal cytology results [17]

Спектр анализируемых клеток в риноцитограмме, которую используют в клинической практике российские врачи, представлен в табл. 2 [18].

Таблица 2. Риноцитограмма практически здорового человека [18]

Table 2. Rhinocytogram of a practically healthy person [18]

Риноцитологию также рассматривают в качестве потенциального инструмента для мониторинга эффективности терапии. Так, Z. Danisman и соавт. использовали показатели риноцитологии у больных хроническим полипозным риносинуситом, которые получали дорогостоящее лечение дупилумабом [25]. Хотя доказательств потенциальной пользы риноцитологии с точки зрения прогнозирования реакции на дупилумаб не получено, метод, как считают авторы, все же позволяет контролировать реакцию на лечение.

Кроме того, укажем на изменения клеточного состава цитологии назального секрета при различных клинических состояниях, которые детально представлены в обзоре P.H. Howarth и соавт. (табл. 3) [26].

Таблица 3. Цитология назального секрета при различных клинических состояниях [26]

Table 3. Nasal cytology in various clinical conditions [26]

Представляем собственные данные о результатах риноцитограмм у 344 пациентов в возрасте 2–18 лет с длительной заложенностью носа (более 3 нед), направленных оториноларингологами на консультацию к аллергологу-иммунологу в период с 1 октября 2022 г. по 30 июня 2023 г. Все пациенты обследованы в амбулаторных условиях и посещали Детскую городскую поликлинику № 94 г. Москвы. По данным риноцитограмм, в 56,6 % случаев у детей обнаружены изменения цитологического профиля по типу инфекционного ринита (увеличение количества воспалительных клеток — нейтрофилов, лимфоцитов — от умеренного до сплошного покрытия в поле зрения при нормальном уровне эозинофилов); у 10,6 % пациентов выявлен смешанный ринит с повышением уровня воспалительных клеток в сочетании с гиперэозинофилией >15 % в поле зрения; у 28,4 % значимых изменений не обнаружено; у 4,4 % не удалось получить достаточного материала для исследования образца. Таким образом, у амбулаторных детей с затяжным ринитом, по данным риноцитограмм, наиболее часто выявлен инфекционный тип воспаления.

Практика показывает, что риноцитологию редко используют как диагностический метод в России. Возможно, это связано c ее отсутствием в перечне услуг государственных лабораторий, что позволило бы бесплатно провести исследование. Методика проведения теста очень проста и является неинвазивной, не требует значительных финансовых затрат, а сам диагностический процесс основан на прямой микроскопии назального секрета. Как отмечают зарубежные исследователи, риноцитологию следует использовать в качестве предварительной оценки патологии носа, а не окончательного диагностического инструмента [1, 2, 15, 16, 20]. Если в первых позиционных документах риноцитологии не уделяли особого внимания, то в последних версиях эксперты пришли к заключению, что метод может помочь в случаях неаллергического ринита заподозрить у пациента ЛАР или в случаях АР диагностировать смешанный ринит и т. п. [1, 2].

Из недостатков риноцитологии главным, пожалуй, является отсутствие единого мнения по поводу методологии анализа. Также нет данных о влиянии различных лекарственных средств на клеточный состав назального секрета. Кроме того, важно изучить изменения цитологии назального секрета в физиологических условиях в будущих исследованиях. Несомненно, достоверность данных риноцитограмм зависит от правильно собранного материала, корректной подготовки и окрашивания образца, а результат должен быть грамотно интерпретирован опытным лаборантом [11].

Далее приводим несколько случаев из клинической практики, в которых риноцитология была использована в качестве одного из вспомогательных диагностических тестов, способных повлиять на выбор терапии и уточнение этиологии длительно протекающих ринитов у детей. Пациенты наблюдались амбулаторно и были направлены на консультацию к аллергологу-иммунологу после осмотра и обследования у оториноларинголога.

Клинический случай 1

Пациентка Г.Л., 1 год 6 мес, обратились к аллергологу 14.02.2024. В анамнезе с 5-месячного возраста ребенка стали беспокоить повторные эпизоды насморка различного характера, чихание более 4 раз в неделю, зуд носа. В квартире пациентки есть рыбки, их кормят сухим кормом. Мама отрицает наличие у ребенка реакций на аллергопровоцирующие факторы (в том числе пищевые продукты, лекарства, пыльца растений, контакт с животными); переносимость триггеров (физическая нагрузка, холод, запахи) хорошая; в анамнезе эпизодов бронхообструкций и атопического дерматита не выявлено. Мать страдает аллергическим круглогодичным ринитом и атопическим дерматитом (в последнее время проявляется на кистях рук).

Аллергологом назначен анализ крови на уровни sIgE к смеси клещей домашней пыли, плесневых грибов и эпидермальных аллергенов, результаты отрицательные; уровень общего IgE — 32 кЕ/мл. Общий анализ крови — без патологии. Данные риноцитограммы: эпителий — умеренное количество в поле зрения; нейтрофилы покрывают все поле зрения; эозинофилы — до 10 в поле зрения.

Ребенок повторно обратился к аллергологу 05.03.2024 с жалобами на усиление насморка, зуда носа и учащение чихания. Данные риноцитограммы от 05.03.2024: эпителий — умеренное количество; нейтрофилы — 4–6; эозинофилы покрывают все поле зрения. В медицинском центре повторно назначено определение уровня sIgE-антител к круглогодичным аэроаллергенам по тест-системе ImmunoCap (все отрицательные); при определении уровня sIgE к смеси пыльцы деревьев выявлен 2-й класс сенсибилизации. Ребенку проведена коррекция терапии, назначена диета перекрестного реагирования, с 5 лет в плане — аллергенспецифическая иммунотерапия.

Клинический случай 2

Пациент, 14 лет, осмотрен аллергологом 03.2024 в связи с жалобами на затяжной ринит с октября 2023 г. Со слов мамы, лечение антигистаминными препаратами, назальными кортикостероидами, в том числе в комбинации с антибиотиками местно и перорально, не имело выраженного клинического эффекта. В квартире много лет живут 2 кошки, при пребывании ребенка в оздоровительном лагере назальные симптомы сохранялись. Аллергопровоцирующие факторы — без реакций, наследственность атопией не отягощена.

После консультации аллерголога назначено обследование: уровень общего IgE — 114,1 МЕ/мл; sIgE к круглогодичным аэроаллергенам по тест-системе Immulite — все отрицательные; показатели гемограммы в пределах возрастной нормы. Риноцитология от 24.01.2024: количество лейкоцитов — 20–30 в поле зрения, из них нейтрофилов — 100 %, эозинофилов не обнаружено. Проведено повторное взятие мазка из слизистой оболочки носа в кабинете приема оториноларингологом. Данные риноцитограммы от 29.01.2024: лейкоциты покрывают все поле зрения; эозинофилы — 25–30 в поле зрения. Данные рентгена носоглотки: утолщение слизистой оболочки верхнечелюстных пазух и правой лобной пазухи. Маме рекомендовано провести повторное аллергологическое обследование: по результатам определения уровня sIgE к эпителию кошки по тест-системе ImmunoCap выявлен повышенный уровень (2-й класс). Маме рекомендованы соблюдение гипоаллергенного режима в быту, удаление кошек из квартиры; ребенку назначена соответствующая медикаментозная терапия.

Клинический случай 3

Пациентка, 9 лет, обратились к аллергологу по направлению оториноларинголога 02.02.2024 с жалобами на сильную заложенность носа и покашливание в течение 2–3 лет. В квартире живет кошка; со слов мамы, при контакте с ней у девочки аллергические реакции не возникают. Зуд носа и/или глаз и чихание у ребенка вне простуды мама также отрицает. При опросе все аллергопровоцирующие факторы — без реакций. Родители атопическими заболеваниями не страдают. Назначено обследование на определение уровней sIgE к эпителию кошки, собаки, смеси клещей пыли, смеси плесневых грибов — все результаты <0,35 кЕ/мл. Данные риноцитологии от 02.02.2024: эпителий — умеренное количество; лейкоциты покрывают все поле зрения, лимфоциты — 2–4 в поле зрения, эозинофилы покрывают все поле зрения. Данные рентгена носоглотки — патологии нет. Мама представила результаты аллергообследования от 2019 г. по тест-системе RIDA: уровень sIgE к эпителию кошки — 4-й класс, к пыльце березы — 2-й класс.

Клинический случай 4

Пациент, 10 лет, обратился к аллергологу по направлению оториноларинголога 02.02.2024 с жалобами на покашливание после появления кошки в квартире в ноябре 2023 г. Ночной кашель, чихание и зуд носа/глаз ребенка не беспокоили. При определении уровней sIgE к панелям круглогодичных аэроаллергенов и эпителию кошки сенсибилизация не выявлена (<0,35 кЕ/мл); гемограмма — без патологических отклонений. По результатам риноцитологии обнаружены изменения в виде повышения количества лейкоцитов и лимфоцитов — покрывают все поле зрения; эозинофилы — 30–35 в поле зрения. Антитела к атипичным возбудителям (микоплазма, хламидии) — отрицательные. Назначено лечение топическим кортикостероидом, маме рекомендовано соблюдать элиминационный и гипоаллергенный режимы в быту и сдать кровь на уровни sIgE к эпителию/перхоти кошки. По данным медицинской карты пациента в Единой медицинской информационно-аналитической системе от 12.2024, в гемограмме отмечалась эозинофилия до 15 %; других обследований нет.

Заключение

Поскольку хронический ринит — гетерогенная группа, а клинические симптомы различных фено- и эндотипов часто сходны, необходимы более детальные молекулярные исследования для выявления достоверных маркеров, которые помогли бы их правильно идентифицировать. В качестве возможных вариантов для дифференциальной диагностики можно рассмотреть цитологию назального секрета.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ / ADDITIONAL INFORMATION

Источник финансирования. Автор заявляeт об отсутствии внешнего финансирования при проведении исследования и подготовке публикации.

Конфликт интересов. Автор декларируeт отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с проведенным исследованием и публикацией настоящей статьи.

Информированное согласие на публикацию. Законные представители пациентов добровольно подписали — информированного согласия на публикацию персональной медицинской информации в обезличенной форме, а также на передачу электронной копии подписанной формы информированного согласия сотрудникам редакции журнала.

Competing interests. The author declare that they have no competing interests.

Funding source. This study was not supported by any external sources of funding.

Сonsent for publication. Legally authorized representative of the patient had signed the informed consent form for publication of anonymized personal medical information and for transfer of an electronic copy of the informed consent form to the employees of the editorial board of the journal.

About the authors

Dali Sh. Macharadze

Author for correspondence.
Email: dalim_a@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-5999-7085
SPIN-code: 2399-5783

MD, Dr. Sci. (Medicine)

References

Supplementary files