BACKGROUND: Despite the increasing number of patients with secondary immunodeficiencies, reliable data on their prevalence, diagnostic criteria, and treatment are lacking, which underscores the requirement for research in this area.
AIM: To characterize the clinical and immunological features, and treatment approaches for various forms of secondary immunodeficiencies observed in clinical practice.
METHODS: A retrospective analysis of medical records from 180 patients with a confirmed diagnosis of secondary immunodeficiency was conducted. The database included information on primary and comorbid conditions, the scope of administered therapy, characterization of secondary immunodeficiencies clinical signs, data from general clinical and immunological investigations, and specific treatment options for immunodeficiency.
RESULTS: Three groups of patients with secondary immunodeficiencies were identified: group 1 — 51 (34.0 %) patients with oncohematological diseases, group 2 — 33 (22.0 %) patients with chronic bacterial infections, group 3 — 41 (27.3 %) patients with chronic viral infections. In group 1, lymphomas accounted for 82.3 % of the underlying pathologies. Manifestations of infectious syndrome in 80.3 % were associated with respiratory tract disorders, with pneumonia diagnosed in 21.5 %. This cohort showed a significant B-lymphocytopenia, associated with reduced immunoglobulin G levels, alongside phagocytosis depression. Immunodeficiency was managed with intravenous immunoglobulin.
In group 2, respiratory tract, skin, and soft tissue lesions (57.6 % and 36.4 %, respectively) occurred in the setting of depressed phagocytosis, necessitating more frequent antibacterial therapy. However, patients with oncohematological diseases had 3.2 times higher odds of developing recurrent infections requiring prolonged or parenteral antibiotic therapy (odds ratio 3.257 [confidence interval 1.303–8.142]; p = 0.01300). For immunodeficiency correction, azoximer bromide was prescribed to 66.6 % of patients.
The majority of patients in group 3 (97.5 %; n = 40) had infection induced by various types of herpes viruses, with frequent relapses and resistance to standard therapy. Laboratory assessment revealed reduced phagocytic indices
CONCLUSION: The study demonstrates the relevance of the problem of secondary immunodeficiencies in clinical practice, which requires a multidisciplinary approach and the involvement of physicians of various specialties, followed by rational patient referral to a specialized clinical immunology center.
Обоснование. Несмотря на рост числа пациентов со вторичными иммунодефицитными состояниями, достоверные данные об их распространенности, критериях диагностики и лечения отсутствуют, что диктует необходимость проведения исследований в этой области.
Цель исследования — охарактеризовать клинико-иммунологические особенности, а также подходы к лечению различных форм вторичных иммунодефицитных состояний, наблюдаемых в реальной клинической практике.
Методы. Проведен ретроспективный анализ медицинской документации 180 пациентов с установленным диагнозом «вторичный иммунодефицит». База данных включала сведения об основном и сопутствующих заболеваниях, объеме проводимой терапии, характеристике клинических признаков, данных общеклинических и иммунологических методов исследования, вариантах терапии по поводу иммунодефицитного состояния.
Результаты. Выделено 3 группы пациентов со вторичными иммунодефицитными состояниями: 1-я группа — с онкогематологическими заболеваниями (n = 51; 34,0 %); 2-я группа — с хроническими бактериальными инфекциями (n = 33; 22,0 %); 3-я группа — с хроническими вирусными инфекциями (n = 41; 27,3 %). В структуре основной патологии пациентов 1-й группы в 82,3 % (n = 42) случаев наблюдались лимфомы. Проявления инфекционного синдрома у 80,3 % (n = 41) пациентов этой группы были связаны с поражением респираторного тракта, у 21,5 % (n = 11) из них диагностирована пневмония, при этом отмечалось значимое снижение количества В-лимфоцитов, которое было ассоциировано со снижением уровня иммуноглобулина G, также отмечалась депрессия фагоцитоза. Коррекция иммунодефицита проводилась назначением внутривенных иммуноглобулинов.
У пациентов 2-й группы в структуре основной патологии преобладали поражения респираторного тракта, кожи и мягких тканей (57,6 % (n = 19) и 36,4 % (n = 12) соответственно) на фоне депрессии фагоцитоза, что привело к повышенной потребности в антибактериальной терапии. Однако вероятность развития рецидивирующих инфекций, которые требовали пролонгированных курсов антибиотиков, их парентерального введения, была в 3,2 раза выше в группе пациентов с онкогематологическими заболеваниями (отношение шансов 3,257 [95 % доверительный интервал 1,303–8,142]; р = 0,01300). Для коррекции иммунодефицита 66,6 % пациентов назначен азоксимера бромид.
У подавляющего большинства пациентов 3-й группы (97,5 %; n = 40) наблюдалась инфекция, индуцированная различными типами герпесвирусов, с частыми рецидивами и резистентностью к стандартной терапии. По результатам лабораторных методов исследования иммунного статуса, используемых в реальной практике, выявлено снижение показателей фагоцитоза.
Заключение. Продемонстрирована актуальность проблемы вторичных иммунодефицитных состояний в реальной клинической практике, которая требует мультидисциплинарного подхода и вовлечения в диагностический процесс врачей различных специальностей с последующей рациональной маршрутизацией пациентов в специализированный центр клинической иммунологии.